Фестивальный сезон 2014 года и архитектура показа

Международный кинофестиваль в Торонто как критический узел

В 2014 году Международный кинофестиваль в Торонто функционировал скорее не как торговая площадка, а как своего рода камера высокого давления для критического внимания, где программа одного-единственного фестиваля могла определить, какие фильмы запомнятся, а какие растворятся в шуме года. На том же фестивале состоялся показ фильма Фань Лисиня Я здесь — документальной ленты, которую один наблюдатель описал в выражениях, предполагающих не провал, а своего рода эффектный, почти героический крах. Архитектура фестиваля позволяла такой работе существовать в одном дыхании с куда более гладкими премьерами сезона: разрушительная, хаотичная, отказывающаяся от лёгких удовольствий — и всё же циркулирующая по тем же кинозалам и пресс-линиям.

Фестиваль также предоставил место для совершенно иного рода показа: были продемонстрированы фрагменты беседы между Кроненбергом и актёром Вигго Мортенсеном, превратив аппарат интервью в публичное представление. Вот он — фестиваль как живой архив, где сам акт разговора о кино становится запрограммированным событием. Это было напоминанием о том, что фестивали не просто показывают фильмы; они создают контексты, в которых фильмы понимаются, и в 2014 году Торонто создавал сразу несколько таких контекстов.

Экспериментальные пространства и программа Wavelengths

Внутри огромного механизма крупного фестиваля программа экспериментальных короткометражек Wavelengths функционировала как намеренный противовес — пространство, где логика повествования и рыночной привлекательности приостанавливалась, пусть и на несколько минут каждого сеанса. В этой программе был показан Каталог Даны Бурман Дафф — работа, чьё название указывает на интерес к системам упорядочивания и демонстрации, тем самым системам, на которые такой фестиваль, как Торонто, одновременно опирается и которые, в своём экспериментальном крыле, тихо подвергает сомнению. Программа Wavelengths в 2014 году была не периферийным довеском, а структурной особенностью: фестивалю требовалась его экспериментальная секция, чтобы подтвердить собственную серьёзность, доказать, что он способен вместить работы, отказывающиеся от лёгких удовольствий сюжета. Каталог, каким бы ни было его конкретное содержание, принадлежал к той категории фильмов, которые проверяют границы того, что фестиваль может впитать, не утратив своей формы.

«Сандэнс» и ландшафт премьер

Если Торонто предлагал критический узел, то «Сандэнс» в 2014 году предоставлял иного рода трамплин — построенный вокруг обещания открытия и мифологии прорыва. Сигнал был впервые показан на Кинофестивале «Сандэнс» в 2014 году, войдя в экосистему дистрибуции, преобразованную цифровыми потрясениями предыдущего десятилетия. К 2014 году «Сандэнс» был уже не просто фестивалем; это был испытательный полигон, где приём фильма на фестивале мог определить, найдёт ли он театральный прокат, стриминговую сделку или ни то, ни другое. Премьера Сигнала на «Сандэнсе» поместила его в эту среду высоких ставок, где благословение фестиваля всё ещё имело вес, даже когда индустрия вокруг него фрагментировалась.

Ретроспективное программирование и история документального кино

Международный фестиваль документального кино DMZ в 2014 году избрал иной подход к программированию — обращённый скорее в прошлое, чем в будущее. Его ретроспективы были посвящены Марку Карлину и итальянским документальным фильмам — двум корпусам работ, объединённым приверженностью политической ангажированности и формальному эксперименту. Включение итальянского документального кино в ретроспективный контекст на DMZ было жестом сохранения, способом настоять на том, что более старые формы неигрового кинематографа — политически ангажированные, формально беспокойные — всё ещё могут научить чему-то современную аудиторию. Ретроспективы — это способ фестиваля строить канон, и в 2014 году DMZ строил такой канон, который связывал радикальные документальные традиции прошлого с настоящим моментом. Фестивальный сезон того года был посвящён не только новому; он был также посвящён устойчивости старых форм, тому, как они задерживаются на периферии программных расписаний, ожидая переоткрытия.