Джим Парсонс, чьё имя на слуху с тех пор, как он стал одним из самых узнаваемых лиц «Теории Большого взрыва» (The Big Bang Theory), никогда не скрывал, что работа над этим проектом стала для него одновременно триумфом и испытанием. В недавнем интервью на подкасте All Out with Jon Dean он впервые так откровенно заговорил о том, как популярность и профессиональные амбиции обернулись для него личным кризисом.
Джим Парсонс — американский актёр, обладатель четырёх премий «Эмми» и «Золотого глобуса» за роль Шелдона Купера в культовом ситкоме «Теория Большого взрыва». После завершения сериала в 2019 году он вернулся к театральной сцене, сыграв в бродвейской постановке «Титаник» (Titanique).
На пике славы, когда рейтинги шоу били рекорды, а гонорары исчислялись миллионами, Парсонс признался, что чувствовал себя «напряжённым» и «несчастным». «Я оглядываюсь назад и понимаю, что в самые лучшие моменты своей жизни я был несчастен, — сказал он. — Я не был счастлив. Я был напряжён».
В разговоре с ведущим Джоном Дином, который, как и Парсонс, является открытым геем, актёр заговорил о давлении, с которым сталкивается любой медийный человек, особенно в эпоху социальных сетей, где успех и личная жизнь становятся достоянием публики. «Мне казалось, что я должен удерживать в воздухе бесчисленное количество тарелок, — объяснил он. — Успех и хорошие моменты в жизни казались мне возможными только благодаря переработкам, дисциплине и перфекционизму».
По его словам, работа над «Теорией Большого взрыва» требовала от него не просто профессионализма, а почти маниакальной сосредоточенности. «Это было не просто дисциплинированное отношение к делу, а навязчивое поведение, — признался Парсонс. — Да, я был дисциплинирован. Да, у меня была сильная трудовая этика, но большая часть этого была связана с ОКР. У меня в голове был список дел, которые нужно было выполнить, чтобы чувствовать себя комфортно и быть уверенным, что я справляюсь со своей работой».
Спустя семь лет после финала сериала актёр уверен: он никогда не вернётся к такому ритму жизни, даже за «любые деньги». «Я бы не оказался там, где я сейчас, если бы не прошёл через тот период, — сказал он. — То, что я тогда делал, было частью моего пути, пусть и самоистязательной».
Парсонс также коснулся темы образа Шелдона Купера, который стал для него символом как успеха, так и внутренней борьбы. «Образ Шелдона не исчезнет, — отметил он. — Но моё к нему отношение меняется. Это становится лучше. Я чувствую, что становлюсь здоровее».
Интервью Парсонса вышло на фоне обсуждений в медиа о психическом здоровье знаменитостей и цене славы. Хотя актёр не связывал напрямую свои переживания с популярностью сериала, он подчеркнул, что осознание собственных границ пришло к нему только с возрастом. «Сейчас мне 53 года, и я бы не променял свой нынешний образ жизни ни на что, — заявил он. — То, что я тогда делал, было необходимо, но это не значит, что это было правильно».
По данным Deadline, интервью Парсонса стало одним из самых откровенных признаний актёра о его внутренней борьбе во время работы над «Теорией Большого взрыва».
«Я был недоволен тем, как складывалась моя жизнь, хотя внешне всё выглядело идеально», — подчеркнул он. Эти слова заставляют задуматься о том, как часто за блестящей карьерой скрываются личные испытания, о которых мало кто знает.
Впрочем, Парсонс не идеализирует и своё прошлое. Он признаёт, что без того периода, возможно, не достиг бы нынешнего уровня профессионализма. «То время было частью меня, — сказал он. — Пусть и не самым лёгким».
Интервью Парсонса на подкасте All Out with Jon Dean доступно для просмотра на YouTube. В нём актёр не только делится личными переживаниями, но и размышляет о том, как изменилось его восприятие славы и успеха за последние годы.