Спор вокруг искусственного интеллекта снова уперся в книгу как материальный объект: ИИ-компании, включая Anthropic, массово покупают снятые с продажи издания, сканируют их, а затем отправляют в переработку. Поводом стала информация о систематической оцифровке и уничтожении таких книг для обучения больших языковых моделей.
Речь не о привычной библиотечной оцифровке, после которой экземпляр остается на полке. В описанном процессе книга физически разбирается: у нее срезают корешок, страницы сканируют, а бумагу затем пускают в массу.
По информации Hyperallergic, новый спрос связан с тем, что большие языковые модели все чаще обучаются на текстах, уже загрязненных продуктами самих ИИ-систем. Поэтому технологическим компаниям нужны книги, написанные до 2022 года: они воспринимаются как более чистый массив человеческого письма, еще не прошедший через генеративные алгоритмы.
Книги до 2022 года стали сырьем
Эту потребность, как пишет источник, использует ISBNdb — компания, поставляющая технологическим заказчикам крупные партии книг. В материале говорится о закупках объемом от одной тысячи до одного миллиона томов за раз. Именно такие масштабы превращают частную техническую процедуру в культурный конфликт: речь идет не об одном поврежденном экземпляре, а о потенциальном исчезновении больших массивов печатных изданий, которые и так трудно найти.
В опубликованном в прошлую субботу отчете Frank Landymore для Futurism описан механизм: «hydraulic powered cutting machine» срезает книжные корешки и отделяет страницы. После этого страницы сканируют и оцифровывают, а сами книги уничтожают. Такой метод назван «destructive scanning» — разрушительным сканированием.
Для компаний это не только способ быстро получить текстовый корпус. В материале говорится, что разрушительное сканирование помогает обходить авторско-правовые ограничения через юридическую лазейку. Последствие сформулировано жестко: «an AI company could be destroying some of the few remaining copies that can be found» — ИИ-компания может уничтожать одни из немногих оставшихся доступных экземпляров этих книг.
Почему спор вышел за пределы технологий
Само уничтожение книг не является исторической редкостью. В тексте приведен пример Michael Servetus, испанского врача и теолога, сожженного на костре в 1553 году за религиозную ересь. Издание The Restoration of Christianity пережило костры всего в трех экземплярах. Один из них, который сейчас хранится в библиотеке University of Edinburgh, как считается, был лично сохранен протестантским лидером John Calvin, ответственным за казнь Servetus в Geneva.
Эта деталь в материале работает как болезненная историческая рифма. Calvin писал в письме, что «purged the Church of so pernicious a monster» — «очистил Церковь от столь пагубного чудовища». При этом книга, по версии источника, была сохранена не из сочувствия к Servetus, а из чувства библиофила. Даже человек, причастный к казни автора, не обязательно хотел уничтожить сам экземпляр.
Современная ситуация выглядит иначе: книга здесь не враг, не опасный текст и не объект цензуры, а просто носитель данных. Ее ценность для машины заканчивается в момент, когда страницы превращены в цифровой файл. Дальше бумажный оригинал становится отходом, хотя в случае снятых с продажи изданий именно такие экземпляры могут быть последними доступными следами работы автора, издателя, редактора, переводчика и типографии.
Источник отдельно напоминает, что переработка тиражей не всегда связана с идеологией. Издатели уничтожают почти 25% произведений, выпускаемых каждый год, чаще всего потому, что они не продаются. Но спор вокруг ИИ устроен иначе: здесь книги исчезают не из-за провала на рынке, а потому что их тексты нужны технологии, которая затем сама производит новые тексты и конкурирует с человеческим письмом.
«We see a future where intelligence is a utility, and people buy it from us on a meter», — сказал генеральный директор OpenAI Sam Altman.
Полки пустеют, модели растут
Эта фраза Sam Altman в контексте книжного спора звучит особенно резко. Если интеллект становится коммунальной услугой, продаваемой «по счетчику», то библиотечная полка превращается в карьер: из нее извлекают материал, который затем работает внутри закрытых коммерческих систем. Для литературы это меняет саму оптику хранения: книга перестает быть предметом чтения и памяти, становясь расходником для предсказательной машины.
В исходном тексте этот процесс назван «libricide» — убийством книг. Формула резкая, но она объясняет, почему обсуждение вышло за пределы узкого разговора об авторском праве. Вопрос уже не только в том, кому принадлежат тексты и можно ли обучать на них LLM. Вопрос в том, что происходит с культурой, когда редкие и недоступные издания физически исчезают ради создания систем, которые затем имитируют письмо, стиль, знание и память.
Пока неизвестно, приведет ли этот спор к новым правилам для поставщиков книг, ИИ-компаний и владельцев корпусов данных. Но сама тема вряд ли останется вспышкой: чем больше генеративные модели производят текстов, тем сильнее будет спрос на «человеческие» материалы до 2022 года. Для библиотек, архивов и читателей это означает простой риск: книга может быть ценной не потому, что ее читают, а потому, что ее можно уничтожить ради обучения модели.