По информации The Guardian — Culture, сопрано Даниэль де Низе взялась за режиссуру новой постановки «Свадьбы Фигаро» Моцарта после неожиданной паузы в расписании: один из её проектов был отложен по техническим причинам, и у певицы появилось свободное шестинедельное окно.
С предложением к ней обратился продюсер Wild Arts Макс Парфитт. Де Низе подчёркивает, что «Свадьба Фигаро» давно стала частью её профессиональной биографии: арию Сюзанны «Deh, Vieni Non Tardar» она пела ещё в 12 или 13 лет во время учёбы в Лос-Анджелесе, выпускную школьную работу посвятила переходу от пьесы Бомарше к либретто Да Понте и перевела всю партитуру слово в слово. В 19 лет она дебютировала в Метрополитен-опере в партии Барбарины, а позже на той же нью-йоркской сцене впервые исполнила Сюзанну.
«Я могла бы спеть её во сне!» — пошутила де Низе в разговоре с Парфиттом. Новый проект предполагает камерную версию оперы: дирижёр Орландо Джоплинг подготовил сокращённую редакцию для оркестра из 10 музыкантов, постановка рассчитана на минимальные декорации, ещё более скромный бюджет и 20 очень разных площадок в рамках трёхмесячного летнего турне по Великобритании.
Певица признаёт, что раньше не думала о режиссуре, хотя высоко ценит работу с режиссёрами и вспоминает сотрудничество с Джонатаном Миллером, Ричардом Эйром и Робером Карсеном. Решиться ей помогла мысль, которую в семье формулировала её мать Беверли: «Дерзай мечтать». Де Низе также задавала себе вопрос: «Что самое плохое может случиться?» — и пришла к выводу, что лучше попробовать и потерпеть неудачу, чем не попробовать вовсе. В материале The Guardian отмечается, что в процессе работы ей пригодились даже строительные кубики её сына.
Свою «Свадьбу Фигаро» де Низе оставляет в XVIII веке, времени создания оперы, но главной задачей называет не историческую рамку, а правдоподобие поведения персонажей. Она хочет уйти от привычных сценических штампов: граф, по её словам, часто превращается в комического глупца, а Керубино — в карикатурно неуклюжего подростка. Для неё даже в комедии и фарсе важны логика, напряжение и эмоциональная убедительность — особенно в финале, где граф просит прощения у графини под музыку Моцарта.