В лондонском Tate Modern открылась выставка «Фрида: Создание иконы» (Frida: The Making of an Icon), которая задаётся неудобным вопросом: не затмил ли бренд «Фрида» реальную художницу? Её лицо — на носках, кружках, чехлах для телефонов и даже подставках для яиц. Монобровь, помада, пышный цветочный венок — этот образ растиражирован до неузнаваемости, а биография превращена в вдохновляющую сказку о стойкости.
Фрида Кало — одна из самых узнаваемых художниц XX века, но её канонический портрет, растиражированный на сувенирах, часто скрывает сложную, противоречивую личность.
Куратор выставки Беатрис Гарсия-Веласко не видит в коммерциализации ничего постыдного: «Идея Фриды как универсально доступной и вдохновляющей фигуры — не то, за что стоит извиняться. Она говорит о невероятном диапазоне сообществ, которые её присвоили: чиканос, феминистки, художники с инвалидностью, квир-культура, люди по всему миру». Однако автор статьи в The Guardian Хетти Джуда напоминает, что настоящая Кало была «резкой, скандально грубой, много пила, употребляла наркотики, была неотразимой кокеткой и убеждённой коммунисткой».
Как Фрида стала иконой
Выставка не просто показывает работы Кало — она прослеживает, как её образ превратился в символ. Среди экспонатов — работы современных художников, вдохновлённых Кало. Например, график Рио Яньес создал персонажа «Гетто Фрида» с татуировками «Диего» на шее и «Троцкий» под мышкой, чтобы «сатиризировать коммерциализацию Фриды и заодно высказаться об арт-мире». Классический постер с Кало висел в доме его семьи в Сан-Франциско, «как и в домах многих чиканос, художников, левых, радикальных квиров и мексиканцев».
Отдельный раздел посвящён «фридамании»: массовые сборища двойников Кало, проект Камилы Фонтенеле де Миранды «Todos Podem Ser Frida» (2012–2020), где посетителей культурных событий в Бразилии наряжали в вышитые ткани и цветочные короны. Гарсия-Веласко признаёт противоречия: «Коммерциализация её образа неотделима от капитализма и консюмеризма, но её можно понимать и как форму демократического присвоения — способ для людей повсюду буквально и метафорически сделать Фриду своей».
Самый спорный пример — кукла Frida Barbie, выпущенная в 2018 году. Она изобразила художницу (чьё смешанное наследие включает индейские корни, и которая часто пользовалась инвалидной коляской) бледнокожей, без инвалидности и с выщипанными бровями.
Боль и искусство
Кало начала рисовать после ужасной автобусной аварии, которая повредила ей позвоночник и таз. Её ранний рисунок «Авария» (1926) изображает столкновение: среди тел её собственная забинтованная фигура на носилках, а сверху парит её оторванная голова. В смелой картине «Госпиталь Генри Форда» (1932) она показывает себя истекающей кровью на больничной койке после выкидыша, окружённой анатомическими рисунками, механизмами и личными символами. Разрыв с Диего Риверой вылился в автопортреты с остриженными волосами и жестокое полотно «Несколько маленьких уколов» (1935), где мужчина в фетровой шляпе стоит над изуродованным женским телом.
Эти работы находят отклик у современных художниц. Трейси Эмин, чьи работы тоже выставлены в Tate Modern, говорит: «Женщины могут с ней отождествляться. Она делала изображения себя, истекающей кровью в ванне, выходящих из неё плодов, картинки своей семьи и любовников». Эмин открыла для себя Кало студенткой и сделала картину, вдохновлённую её изображением семейного древа. В 2000 году фотограф Мэри Маккартни сняла Эмин в образе Кало — лежащей в постели, как та часто вынуждена была проводить жизнь из-за болезней и травм.
Фотография и посмертная слава
Одним из ключевых отношений в жизни Кало была связь с камерой. Её отец, Гильермо Кало, был фотографом; она с детства училась позировать. Дружба с фотографом Тиной Модотти познакомила её с идеей свободной, современной жизни художницы. Её многолетний любовник Николас Мурай, пионер цветной фотографии, сделал множество снимков Кало, которые и стали основой её посмертной иконографии — гораздо более простых и красивых, чем её сложные и болезненные автопортреты.
После смерти Кало в 1954 году (в возрасте 47 лет) её образ начал жить самостоятельной жизнью. Первым массовым предметом с её лицом стал шёлкографический принт Руперта Гарсии «Frida Kahlo (Septiembre)» (1975), выпущенный в районе залива Сан-Франциско. К концу 1970-х Кало подхватило женское движение. В 1982 году феминистский теоретик Лора Малви совместно курировала выставку работ Кало и Модотти в лондонской галерее Whitechapel — первую ретроспективу Кало за пределами Мексики. В следующем году вышла биография Хейден Эрреры. Книга и выставка вместе породили «фридаманию». Мадонна объявила себя фанаткой и приобрела несколько картин.
Выставка «Фрида: Создание иконы» продлится в Tate Modern до 3 января. Как пишет The Guardian, возможно, больше, чем любой другой художник, Кало сделала свою жизнь и личность неотделимыми от искусства. Но за каноническим образом святой стоит реальная женщина — полная сомнений, способная ранить близких, но не боявшаяся исследовать самые тёмные стороны жизни.