В Музее современного искусства в Нью-Йорке открывается выставка It’s Alive! A Century of Animation from the Collection — попытка показать анимацию не как ряд знакомых маскотов, а как столетнюю художественную лабораторию, которая успела пройти путь от кота Феликса до MTV до того, как цифровые технологии изменили саму механику изображения.
Выставку курирует Ron Magliozzi, почти 50 лет работающий в MoMA. По информации The Guardian — Culture, он опирается на музейное собрание, где отдельно представлены 13 форм анимации, включая stop-motion, cel, ротоскопирование, pinscreen и пиксиляцию.
Magliozzi начинает рассказ с привычного зрительского рефлекса: слово «анимация» легко вызывает в памяти антропоморфных кроликов, кошек и уток, которые вытворяют невозможное. Но выставка строится на другом тезисе: уже в середине века анимация стала языком для социальных тем, художественных экспериментов и личных высказываний. Переломной точкой куратор называет 1946 год, когда режиссёр Джон Хабли выпустил манифест Animation Warrants a New Language.
«Он очень короткий, но по сути говорит о выходе за пределы свиней и кроликов», — объясняет Magliozzi.
Для Хабли этот поворот был связан и с опытом Второй мировой войны, и с работой над анимационным фильмом в поддержку Франклина Рузвельта на выборах 1944 года. Он представлял себе анимацию, которую делают независимые авторы, способные говорить о серьёзных общественных вопросах и больших художественных задачах. Поэтому It’s Alive! не отказывается от ранней персонажной традиции, но не оставляет её единственным входом в историю.
Чёрно-белая галерея и цветной взрыв
Довоенная часть выставки оформлена как чёрно-белая галерея. Там появляются динозавр Герти, кот Феликс — в фильме, где он играет «Romeeow», — и Рэггеди Энн и Энди. Это территория узнаваемых образов и ранней анимационной техники, когда экранные персонажи быстро становились самостоятельными звёздами. Но, по описанию куратора, основная энергия выставки раскрывается в послевоенной цветной части: именно там собраны работы, которые для многих посетителей окажутся неизвестными.
Magliozzi заранее понимал, что показывать широкий круг малоизвестных и амбициозных анимационных работ трудно: публика не всегда приходит в музей за тем, чего не узнаёт с первого взгляда. Первую проверку он получил ещё во время монтажа. «Большая часть искусства будет незнакома большинству людей», — говорит он, добавляя, что хорошие отклики от сотрудников охраны стали для него признаком верного направления: когда охранники заходят посмотреть, что происходит, значит материал действительно держит внимание.
Один из таких примеров — американский художник и оскароносный режиссёр Джером Хилл. Его The Sand Castle начинается как чёрно-белый фильм о поездке мальчика на пляж, а затем переходит в выразительную stop-motion-анимацию: песочный замок превращается в сновидческое пространство с странной сценой в столовой и бальной фантазией. В интервью Хилла, которое проводил Йонас Мекас, источник этого решения связывается с Карлом Юнгом: психолог, по словам Хилла, сказал ему не помещать его самого в фильм, а дать идеям проявиться в кино.
«Улица Сезам» как музейный материал
В другой части выставки Magliozzi показывает работы Джейн Аарон, легендарной аниматорки «Улицы Сезам». Для программы она создала сотни вариантов букв алфавита, а также визуальные сюжеты с известными художниками и произведениями искусства. Среди них — Винсент Ван Гог и «Девушка перед зеркалом» Пикассо: в анимации Аарон эти фигуры замечают собственные нос, глаза и рот, сопровождая песню Right in the Middle of My Face.
Куратор подчёркивает, что многие зрители могут знать работы Аарон, не зная её имени. Такой перенос телевизионной анимации в музейную рамку меняет оптику: знакомый фрагмент детской культуры оказывается результатом авторской работы, рисунка, темпа, монтажа и точного визуального юмора. В этом смысле «Улица Сезам» на выставке соседствует не с ностальгией, а с историей формы.
Чтобы зрители могли рассмотреть устройство фильмов, в галереях будут показывать 20 фильмов. Решение необычное: Magliozzi выбрал показ без звука, чтобы внимание не уходило от изображения. Звук можно будет включить через приложение на телефоне, но куратор предполагает, что большинство посмотрит работы именно молча. По его словам, без звука люди иначе фокусируются на визуальной стороне.
- В собрании MoMA представлены 13 форм анимации.
- В экспозиции показывают 20 фильмов внутри галерей.
- При выборе между цифровой копией и 35-мм плёнкой музей чаще берёт 35 мм.
MTV и последняя остановка перед цифрой
Самым узнаваемым коротким фрагментом выставки, вероятно, станет рекламная кампания MTV I Want My MTV! из периода подъёма телеканала в начале 1980-х. В ней появились анимированные версии звёзд эпохи: Синди Лопер, Билли Айдола, Пола Маккартни и Пэт Бенатар. Кампания закрепила MTV в поп-культуре 80-х и превратила фразу «I want my MTV!» в навязчивый лозунг поколения.
Рядом с этим разделом показывают фильм с дублями со съёмок: рок-звёзды снова и снова произносят «I want my MTV!», пытаясь найти нужную интонацию. Magliozzi перечисляет Синди Лопер, The Police и Peter Wolf и смеётся, что хочет, чтобы эта фраза звучала в галерее снова и снова. Здесь звук уже становится частью исторической памяти: рекламный слоган работает как культурный след, а не просто как сопровождение картинки.
It’s Alive! доводит историю до прихода цифровой эпохи. Для Magliozzi это принципиальный разрыв, сопоставимый с разницей между стримингом музыки и прослушиванием винила. «Киноплёнка — механический объект; когда она попадает в проектор, она оживает, зрители это чувствуют», — говорит он. Поэтому, когда у музея был выбор между цифровой копией и 35-мм плёнкой, в большинстве случаев команда выбирала 35 мм: физическое присутствие носителя становится частью опыта просмотра.
Куратор рассчитывает, что выставка соединит разные поколения зрителей. Те, кто смотрел «Улицу Сезам» в 1970-х или в 2010-х, встретятся в одном пространстве с ранними экранными персонажами, послевоенными экспериментами и телевизионной поп-культурой. It’s Alive! A Century of Animation from the Collection будет показана в Museum of Modern Art в Нью-Йорке с 1 August.